ВИЛЬГЕЛЬМ ГУДДОРФ

20 февраля 1902 г., Мелле, ок. Гепта (Бельгия)/13 мая 1943 г.

Когда в 1923 г. французские войска оккупировали Рур, студент Вильгельм Гуддорф отложил в сторону книги и стал выполнять обязанности курьера КПГ. Уже до этого он порвал с буржуазно-католическим мировоззрением своей ученой семьи, из которой происходил. Отец, имевший професоорскую кафедру в Гентском университете, предназначал ему карьеру священника. Однако сын сделал иной выбор: проникнувшись научным мировоззрением рабочего класса, он в 1922 г. вступил в КПГ и стал мужественным борцом за дело мира, демократии и социализма

В университетах Лейдена, Парижа и Мюнстера Вильгельм Гуддорф глубоко изучал языки и историю. Впоследствии он владел почти всеми европейскими языками (некоторыми — включая диалекты и древние формы), а также древнееврейским и арабским. В 1936 г., находясь в каторжной тюрьме Люкау, он по совету соседа по камере синолога д-ра Филиппа Шеффера стал заниматься персидским, китайским и японским языками. Еще будучи студентом, Вильгельм Гуддорф глубоко изучил работы Гегеля и Фейербаха, труды Маркса и Энгельса. Это проложило ему мост к революционному рабочему движению, которому он охотно отдал свои богатые знания.

Судебные органы Веймарской республики преследовали Вильгельма Гуддорфа за его участие в боях в Руре, и потому он некоторое время жил под именем Пауля Брауна. Под этим псевдонимом он публиковал и статьи, которые сначала писал для дюссельдорфской газеты «Фрайхайт», а с 1926 по 1933 г.- для «Роте фане», в которой заведовал отделом внешней политики. Его перу [63] принадлежали ряд статей по истории литературы и теоретических работ, а также предисловия и введения к новым изданиям марксистских произведений. Несмотря на напряженную политическую деятельность, он продолжал изучать проблемы экономики, истории, история литературы я культуры, музыковедения.

После установления фашистской диктатуры Вильгельм Гуддорф по-прежнему отдавал свои журналистские способности борьбе за освобождение рабочего класса и всего немецкого народа от империалистической эксплуатации и угнетения, от кризисов и военных катастроф. В апреле 1934 г. он был арестован и после трехлетнего пребывания в каторжной тюрьме Люкау отправлен гестапо в концлагерь Заксенхаузен. После освобождения в апреле 1939 г. Вильгельм Гуддорф вновь установил связь с подпольной организацией КПГ в Берлине, а также контакт с Вальтером Хуземаном и Ионом Зигом, которые были связаны с Харро Шульце-Бойзеном и д-ром Арвидом Харнаком и их приверженцами. Руководство берлинской организации КПГ поручило Вильгельму Гуддорфу быть его официальным представителем в организации Шульце-Бойзена — Харнака. Совместно с ними и коммунистом Ионом Зигом он обсуждал вопросы расширения антифашистского Народного фронта путем вовлечения в него всех противников Гитлера. Руководимая ими организация добилась первых значительных успехов в проведении политики Народного фронта. Ее сторонники и члены принадлежали к различным слоям народа: то были офицеры и служащие государственного аппарата, рабочие, артисты и ученые; некоторые из них боролись против милитаризма и империализма еще до 1933 г., другие стали антифашистами уже при гитлеровском режиме; молодежь, которая стремилась освободить свое отечество от варварского террора и отдать жизнь делу мира, а не войны.

Вильгельм Гуддорф, писавший статьи для издававшейся организацией газеты «Внутренний фронт», наряду с другими материалами подготовил вместе с д-ром Арвидом Харнаком обширное исследование «Экономические основы национал-социалистской Германии». Пользуясь этим материалом, антифашисты смогли усилить разъяснительную работу на предприятиях и активизировать свою борьбу против фашистских военных преступников. [64]

Через Вильгельма Гуддорфа и Мартина Вайзе организация Шульце-Бойзена — Харнака поддерживала связь о руководителями организации КПГ в Гамбурге Бернхардом Бестляйном, Францем Якобом л Робертом Абсхагеном, вела совместно с ними разработку аргументации для антифашистской пропаганды, обменивалась нелегальными материалами.

10 октября 1942 г. гестапо арестовало Гуддорфа. 3 февраля 1943 г. Имперский военный суд приговорил его к смерти. Он погиб на плахе в берлинской каторжной тюрьме Плётцензее.

23.5.39.

Мой дорогой Адди*! (Адди Вендт, гамбургский борец Сопротивления.)

Как раз сегодня хотел написать тебе и спросить, почему ты вдруг стал нем как рыба. Но тут пришло твое письмо, доставившее мне много радости. Я тоже был очень занят последние недели. Не говоря о многих служебных визитах, которые мне пришлось и еще предстоит сделать, я возобновил множество старых связей и завязал новые, показавшиеся мне по той или иной причине важными. Редко когда возвращаюсь домой раньше 10 часов вечера. А когда прихожу, Кл[ара] (Клара Немиц.) уже спит, и мне с трудом удается присесть поработать, даже если у меня есть острая потребность. Будем надеяться, что вскоре это изменится. Наши соседи наконец-то нашли себе квартиру и к концу месяца выедут, так что тогда смогу чувствовать себя немного посвободнее. Твои сетования на нехватку времени мне слишком хорошо понятны. Хотя я и могу почитать ночью часок-другой при занавешенной лампе, это меня никак не удовлетворяет. Но я верю в будущее: если я и раньше, несмотря на перегрузку и дневную работу, все-таки умел найти время для учебы, то сумею это и в дальнейшем. За последнее время я прочел ряд романов, главным образом американских авторов, которые появились недавно и из-за неблагоприятных обстоятельств прошли мимо меня. Наряду с Хергесхаймером и Томасом Вулфом меня особенно увлек Уильям Фолкнер. Я знал его вышедший еще в середине 20-х [65] годов роман :»SoIdier’s Pay» — едкую сатиру на «благодарность отечества». Теперь я прочел его «Light in August» и жду появившийся в 1936 г. роман «Авсалом! Авсалом!». Он обладает невероятной силой психологического проникновения-сильно напоминает Джеймса Джойса — ирландца, о котором я тебе однажды рассказывал,- и потому предъявляет к читателю довольно высокие требования. В настоящее время читаю «Разбойники с болота Лян-Шань»-китайский роман XII века, выпущенный недавно издательством «Инзельферлаг» в переводе Куна. Если я не ошибаюсь, однажды мы уже говорили о нем.

Однако в центре моих интересов сейчас — собрание писем видных русских писателей XIX столетия — от Карамзина до Толстого. Как раз вчера я прочел несколько писем Белинского, идеологического глашатая «западняков» в 40-е годы прошлого века; они буквально захватили меня. Этн письма полны боевой страстности и звучат с невиданной актуальностью, в том числе и горькое обличительное письмо Гоголю за его последнее произведение «Переписка с другом» *, которое в противоположность всему его прошлому как писателя звучит в унисон злобному вою реакции. В одном из писем он пишет, например, что по натуре своей должен был бы лаять, как пес, и выть, как шакал, но обстоятельства вынуждают его мурлыкать, как кошка, и вилять хвостом, как лиса.

Ну, об этом мы еще сможем подробно побеседовать с тобой на Троицу, если тебе захочется приехать сюда. Клары не будет, она уезжает уже в субботу после обеда и вернется только в понедельник вечером. Я был бы очень рад твоему приезду. Мы сможем провести вместе два чудесных дня, даже если погода и не будет так прекрасна, как сегодня. Напиши мне заранее, приедешь ли и когда. Кстати, хочу попросить тебя, если ты не забыл об этом, захватить для меня обе книги на маньчжурском языке. Тебе они все равно ни к чему, а мне могут пригодиться.

На Вознесение мы поехали за Бланкефельде, в район Цоссена, и провели время в чудесном, почти нетронутом месте — похожая на степь болотистая почва с высокой травой. Мы видели там косулю в целом море желтых, белых и голубых болотных цветов, слышали и видели [66] бесчисленное множество всяких редких птиц: дроздов, которые показались нам довольно глупыми (они пели в какой-то невероятно мелодичной тональности: корль, корль, корль — кик, кик и т. п,); выпь, которая, почуяв опасность, вертикально поднимает вверх свой длинный острый клюв и становится похожей на трубу; всяких кроншнепов. Далеко на горизонте тянется в этой первобытной чаще, словно кайма, светлая лента автострады. Какой необычный контраст, когда где-то далеко на горизонте видишь отсюда движущиеся мимо, словно караваны, ряды автомашин!

Воскресенье перед тем мы провели в Ботаническом саду в Далеме * и всего за час оглядели все ландшафты мира: от Средней Германии, Альп, Карпат, Балкан, Кавказа, Средней и Восточной Азии и еще дальше — до самой арктической Северной Америки. А вечером слушали Баха: знаменитую пассакалью си-минор и фантазию си-мажор для органа, великолепные вариации Гольдберга, исполненные на клавесине профессором Рамином. Я был бесконечно счастлив, жаль только, что не было тебя.

Я рад, дорогой Адди, что «Робеспьер» пришелся тебе по душе. Тоже тема для бесед на Троицу! За твои литературные пожелания — большое спасибо. Так приезжай же в субботу и, если можно, немного пораньше. Радуюсь этому сильнее, чем можно выразить красивыми словами. Ну, пока, мой дорогой мальчик, и позволь крепко пожать тебе руку.[67]

Твой В.

Привет от Кл[ары].

Источник: Карл Гейнц Бирнат. Луиза Краусхаар. Организация Шульце-Бойзена-Харнака в антифашистской борьбе. Издательство «Прогресс», Москва 1974. перевод книги Karl Heinz Biernat, Luise Kraushaar/ Die Schulze-Boysen/Harnack organisation im antifaschistischen kampf. Institut fur Marxismus-Leninismus BEIM ZK der SED Dietz Verlag Berlin 1970.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *